 Соответствующий закон президент Медведев подписал еще в конце прошлого года. Отныне осужденный за клевету, оскорбление, кражу, мошенничество, присвоение или растрату средств и чужого имущества может быть приговорен к ограничению свободы с пребыванием у себя дома (по месту постоянной прописки) на срок от 2 до 4 месяцев. Такому же наказанию в некоторых случаях может быть подвергнут и осужденный за грабеж. Кроме того, домашний арест может быть назначен и как дополнительное наказание на срок от 6 месяцев до 2 лет за тяжкие преступления в качестве дополнительного наказания.
Сейчас ограничение свободы как основной вид наказания предусмотрен санкциями 66 статей Уголовного кодекса. Новый закон вводит ограничение свободы как основной вид наказания еще в 21 статью УК РФ и как дополнительный вид наказания в 22 статьи УК РФ. Впрочем, под домашний арест в отдельных случаях можно попасть и за грабеж (статья 161 УК РФ).
При этом преступник будет серьезно ограничен в свободе перемещений. Он не может менять место жительства, выезжать за пределы города или района, покидать дом в ночное время. На работу, учебу или в магазин осужденному придется добираться по одному заранее оговоренному маршруту. Также несколько раз в месяц он будет обязан отмечаться в надзорных органах. Следить же за осужденным будут через спутниковую систему: на него наденут специальный электронный браслет с защищенным от внешней среды спутниковым передатчиком, с помощью которого оператор за пультом будет видеть все передвижения подсудимого. Разблокировать браслет самостоятельно и незаметно для контролирующего персонала невозможно. При попытке снять или повредить браслет сигнал тревоги тут же поступает в контрольную службу и подсудимого возвращают в тюрьму.
Закон разрешает использовать и другие технические средства контроля, например, посредством видеокамер. Конкретный перечень технических средств контроля будет определен отдельным постановлением правительства.
Если «домашний арестант» будет систематически нарушать  обязательства, ограничение свободы может быть заменено на ее лишение из расчета 1 день тюрьмы вместо двух дней домашнего ареста. Зато за примерное поведение осужденному могут предоставить право выехать из места его постоянного жительства на выходные или даже предоставить отпуск. Разработчики меры видят ее основное преимущество в том, что переполненные российские тюрьмы будут разгружены от т.н. «первоходов» и лиц, совершивших незначительные преступления. И самое главное — преступнику не только дается еще один шанс исправиться, но при этом он ограждается от влияния криминальной среды, которая сейчас на «зоне» едина для всех – и для матерых убийц-рецидивистов и для малолеток, и для тех, кто подрался или украл по «пьяной лавочке» у соседа мешок картошки.
Предполагается, что ограничение свободы будет назначаться пока еще не так часто, однако постепенно судебная практика по этому вопросу будет выработана. Как напоминает в этой связи «Российская газета», после введения такого наказания, как обязательные работы, в 2005 году к нему были приговорены всего 17 тысяч человек. В 2006 году к общественному труду приговорили уже 34 тысячи осужденных, в 2008 — 52,4 тысячи человек, в 2009 — уже более 60 тысяч.
Пока использование для надзора за осужденными электронных браслетов в России находится лишь на экспериментальной стадии. Такой эксперимент проводится в Воронеже, а в этом году электронные браслеты планируется опробовать в ряде других регионов. Также планируется наладить производство отечественных браслетов (эксперименты пока проходят с израильскими аналогами).
Стоить напомнить, что по состоянию на 1 ноября 2009 года в учреждениях системы ФСИН России содержались 875,8 тысячи человек, в том числе в 755 исправительных колониях отбывали наказание 731,4 тысячи человек, в 7 тюрьмах — 2,9 тысячи человек, а в 62 воспитательных колониях для несовершеннолетних находились 6,3 тысячи человек. В 225 следственных изоляторах содержались 135,2 тысячи человек.
Действительно, само по себе с юридической точки зрения ограничение свободы была и есть – как одна из пяти мер пресечения. Оно действует в виде условного срока и отсрочки наказания. Похожие меры действуют и после условно-досрочного освобождения (УДО). Фактически условный срок представляет собой тот же домашний арест. Просто отныне закон предоставляет судам более свободное поле для того, чтобы максимально расширить применение этой формы наказания. Однако сейчас судьи применяют эти меры крайне редко и осторожно, предпочитая избирать арест реальный – содержание под стражей, опасаясь, что подсудимый, находящийся под домашним арестом может при желании повлиять на свидетелей или сбежать. К тому же в УК давно существует альтернативная мера наказания – исправительные общественные работы, но она так же крайне мало применяется, формально – из-за боязни судей повредить своей карьере, если с подсудимым что-то случится, он сбежит или произойдет какой-нибудь рецидив вне стен тюрьмы.
Проблема в том, что в России пока не разработаны подзаконные акты, которые позволят в полной мере обеспечить контроль над осужденными, не налажено производство отечественных электронных браслетов, которые этот надзор облегчат. Кроме того, эксперты обращают внимание, что во многих статьях УК РФ домашний арест станет применяться как дополнительная мера наказания, что приведет к ухудшению положения бывших заключенных уже после освобождения из тюрьмы. Ведь связанный режимным ограничением передвижения, он не сможет, например, начать полноценный поиск работы или начать новую семейную жизнь и т.д.
Поэтому новый закон оставляет после знакомства с ним больше вопросов, чем ответов. Новые поправки в УК РФ разрабатывались еще в 1996 году, когда еще ограничение свободы как вид наказания не было принято. Понадобилось больше 10 лет, чтобы законодатели только поняли целесообразность этой альтернативной меры наказания и дали на нее «добро». Сколько же уйдет времени, чтобы эта система начала эффективно работать, если понадобилось столько времени на элементарное осмысление задач «разгрузки тюрем»? Сколько понадобится времени на выработку необходимых подзаконных актов? Никто не спорит, что российские тюрьмы переполнены «случайными постояльцами», которые после «маринования» в системе ФСИН и знакомства с более серьезной криминальной средой редко когда выходят прежними людьми, без искалеченной души, да и здоровья тоже. К тому же, по статистике МВД около 28% сидящих в следственных изоляторах позже оправдываются судом или получают наказание, не связанное с лишением свободы. Но неподготовленная база для нового закона сводит на нет все его социальные плюсы.
Новая мера может разгрузить наши тюрьмы на 10%. Сейчас государство в среднем тратит около 25 тысяч рублей в месяц народного заключенного. Однако если представить, что новая система контроля за заключенным потребует новых затрат не только на электронные браслеты, спутниковую связь, видеокамеры и на техническое обеспечение этих спецсредств, но и на введение дополнительного штата соответствующих обслуживающих и контролирующих сотрудников, то возникает резонный вопрос: а не перекрывает ли стоимость новой реформы ее бюджетные выгоды? Ведь домашний арест – это мера недешевая, которая потребует ввода и затрат на целую дополнительную подсистему в структурах ФСИН.
Кстати, с обеспечением техникой подразделений ведомства дела пока не очень важные. Закон новый приняли, а дополнительных штатных единиц и технических средств выделено не было. Выходит, контролирующим работникам ФСИН пока придется работать в несколько смен и проверять лично нахождение преступника дома – иногда даже без служебной машины, которых сегодня не хватает, добираясь на адрес подконтрольного за свой счет. При этом нельзя забывать, что по данным МВД у нас в России «нетяжкие преступления» совершают до 500 тысяч человек в год. Если реформа заработает на «полную катушку», то все эти люди обязаны будут «от одного до четырех раз в месяц являться для регистрации в орган, осуществляющий надзор». Одна только бюрократическая возня с бумагами займет уйму времени и сил, не говоря уже об огромных очередях «сидящих». Выходит, что сейчас новая реформа – крайне неэффективна, а с задействованием всех необходимых средств – крайне накладна. И без нее плохо, и с ней – несладко.
К тому же есть опасения, что сама по себе возможность широко применять домашний арест в качестве меры пресечения станет удобной почвой для масштабной коррупции в нашей судебной системе, которой пока никакая радикальная реформа не светит. Наверняка тот, кто сможет вовремя дать «на лапу», получит свой «домашний арест», а тот, кто не сможет, останется в тюрьме за казенный кош. Ведь эта мера остается в полном ведении судьи и только ему решать, применять ее в полной мере или посадить человека «по старинке».
О том, что новый закон тормозится коррупцией уже сейчас, говорит тот факт, что Еврокомиссией уже давно выделены все необходимые деньги на программу по внедрению электронных браслетов в России. Но программа по введению электронных браслетов и по сей день почему-то остается в нашей стране на уровне эксперимента. Куда ушли деньги и притом немалые? И кто будет расплачиваться за эти электронные браслеты в будущем? Опять налогоплательщики? Тогда не проще ли и дешевле будет уже сейчас перестроить тюрьмы таким образом, чтобы полностью изолировать матерых уголовников от новичков и малолеток?
И, наконец, самое главное: ни один электронный браслет или видеокамера сами по себе не сделают преступника лучше. Да, снизится влияние криминогенной среды, снизится и число малолетних преступников. Но изменится ли при таком формальном, почти полностью техническом подходе к проблеме ментальность будущих преступников, идущих на мелкое воровство, хулиганство или экономические преступления? Вряд ли. Скорее, даже разовьется на каком-то этапе реформы обратная волна – волна безнаказанности за мелкие преступления – ведь страх перед тюрьмой будет снижен. А ведь в России есть регионы, где такая волна чревата довольно серьезными последствиями – Северный Кавказ, например. Там, кстати, коррупционные схемы с домашним арестом вполне могут привести к тому, что на «домашний курорт» будут отправлять серьезных преступников, виновных в убийствах, терроризме и т.д.
Как бы то ни было, очевидно, что без внедрения общенациональной системы профилактики преступлений, предусматривающей разработку и ввод масштабных программ по социальной реадаптации как мелких правонарушителей, так бывших заключенных, домашний арест превратится всего лишь в очередной косметический ремонт системы, по которой плачет уже давно ремонт капитальный, если уже не снос. Президент Медведев своими декабрьскими отставками немного «почистил» систему ФСИН сверху. Но ее корни остались невредимыми. Нет никакого сомнения, что они снова пустят новые побеги – сквозь любые браслеты.
Фото: flickr.com |
