Во время любого кризиса государство, как правило, «подкармливает» силовые структуры. И это понятно. Как сказал один из наших собеседников в погонах: «В кризис голодные спецслужбы опаснее, чем фракция шахидов в Госдуме». Об увеличении милицейских окладов мы не слышали. Зато у всех на устах «Кодекс милицейской этики». До кризиса милиционеры называли идею нового кодекса «трепотней». Сегодня – «издевательством». «Я понимаю тех, кто от нас уходит на нормальную работу, – пишет на милицейском форуме пользователь со знаковым ником Собак, – понимаю тех, кто уходит в криминал. Не понимаю тех, кто никуда не уходит».
По данным начальника ГУВД Москвы Владимира Пронина, 80% патрульных Москвы не владеют письменным русским языком. Для них введены обязательные курсы, на которых, кроме прочего, им объясняют, что такое Устав ППС. Несмотря на то, что эти заявления Пронин сделал публично на Общественном совете при московском ГУВД, журналисты оставили данный факт без внимания.
Проблема безграмотности сотрудников милиции является следствием другой, намного более масштабной – дефицита кадров. Начальник Департамента кадрового обеспечения МВД России генерал-лейтенант милиции Владимир Кикоть в интервью газете «Щит и Меч» рапортует о том, что «общая укомплектованность личного состава достигла 96,1%. Это хороший показатель».
А вот двое патрульных, обслуживающих 500 тысяч жителей района Отрадное, – не очень хороший показатель. Равно как и 46% дефицита личного состава в криминальной милиции на водном транспорте. Но это неофициальная информация: так утверждают сами сотрудники «с земли». Не рассчитывая на комментарии официальных лиц, которые в любом случае будут рассказывать о том, как все хорошо, корреспондент встретился с рядовыми исполнителями: инспекторами ППС, оперативниками и невысокопоставленными работниками Центрального аппарата Главного управления МВД РФ. Результат этого общения позволяет правильно понять источники оптимизма главного милицейского кадровика. Иллюзия укомплектованности личного состава создается двумя способами: сокращением штата и не особо придирчивым набором. Потому что если на «копеечную» работу в невыносимых условиях отбирать только грамотных, профессиональных и компетентных специалистов, то работать в милиции будет некому.
Эскимос и ППС
– Одного взяли с Чукотки. Он отработал полгода, уехал в отпуск и пропал. Начали искать – бесполезно: а как его найдешь, если он с оленями кочует.
Собеседники «России» – экипаж ППС Северо-Восточного округа Москвы, с которыми корреспондент отправился на дневное дежурство. До выслуги обоим осталось несколько лет, поэтому о работе говорят без юношеского романтизма. Фамилии просят не называть по этой же причине.
– Набирают из Мордовии, Чувашии, из областей. Приезжают, им делают регистрацию, запихивают в общагу, потом сборы полгода – там строевая и хозподготовка. Конечно, им диктуют что-то на занятиях, но на выходе из подготовительного центра тетради выкидываются и все забывается. А потом получаем всю эту «отморозь».
«Отмороженные» новобранцы – вынужденная мера. Служить в ППС никто не хочет. Зарплата сержанта в Москве – 17 тысяч рублей в месяц. Жалованье офицера – 13 тысяч. Это не опечатка. «Мэрская» надбавка младшему составу – 100%, офицерам – только 50%. Инспектор ППС с грустью говорит о том, что при его зарплате в 13 500 – со всеми надбавками, выслугой и званием – он бы просил скорее не о повышении, а о понижении в сержанты.
Найти на такие деньги человека с высшим образованием практически нереально: «Приходят либо те, кто боится армии, либо те, кто не нашел себя на гражданке. Либо иногородние – и на них основной расчет. Такой рот лишний раз не раскроет, а раскроет – поедет к себе в Чувашию».
В течение последних 10 лет ситуация если и меняется, то только к худшему. Многие спиваются, периодически случаются суициды, которые списывают на несчастные случаи и неосторожное обращение с оружием. Причем сводят счеты с жизнью в основном люди со стажем 15–25 лет. Причина суицидов, по словам сержанта, очевидна: «Получил 13 тысяч, приходишь домой, где когда-то были жена с ребенком – пока ей голодная жизнь не осточертела – и хоть на стену лезь, хоть в петлю».
Попытка получить статистику суицидов ни к чему не привела. Источник в ФСБ сообщил, что признанных самоубийств – единицы, а значит, вести по ним статистику бессмысленно.
Собственное начальство не обходит патрульных «отеческим» воспитанием: принести домой заветные 13 тысяч удается далеко не всегда. В распоряжение редакции попала стопка приказов начальника УВД по ЮЗАО А. П. Пучкова. Текст во всех примерно одинаковый: «За низкие результаты в оперативно-служебной деятельности и по итогам работы за 12 месяцев 2007 года приказываю: снизить должностной оклад до минимального размера следующим сотрудникам…» и список из 36–40 фамилий патрульных.
Милиционеры пытаются бороться за свои права через профсоюз, пишут заявления… На том все и заканчивается. «С 1 января мне был необоснованно понижен оклад до минимума, также я был лишен 100% постоянной надбавки за сложность, напряженность и специальный режим службы, – пишет прапорщик милиции Андрей Ефременко. – Основаниями… являются, как указано в приказе, низкие показатели оперативно-служебной деятельности. Считаю это незаконным, так как я работаю водителем патрульной машины, а не оперуполномоченным, и какие оперативно-служебные показатели у меня должны быть, я не знаю».
В заявлении инспектора службы 8-й роты полка ППС лейтенанта милиции Д. В. Антонова непроизвольно вскрыты причины низких показателей: «Командиром полка установлен план по задержаниям – не менее 4 административных правонарушителей в смену. Если этот план не выполнен, то сотрудников оставляют работать сверхурочно до тех пор, пока не выполнят». Разумеется, сверхурочная работа не оформляется и тем более не компенсируется. А если правонарушений нет, то их приходится придумывать.
Имея навык задержаний ни за что, человек в погонах быстро учится на этом зарабатывать. Причем законодательство само стимулирует коррупцию: недавно к проверке документов и задержаниям пьяных добавилась новая доходная статья – московская милиция получила почетное право наказывать собаковладельцев, которые не убирают «отходы» за своими питомцами. Справедливости ради стоит заметить, что сами патрульные не торопятся выражать восторг по поводу «какашечной» оперативной задачи.
Борьба с внутренней коррупцией, которую ведет непримиримое УСБ, результативна в меру: в прошлом году за дачу и получение взяток возбуждены уголовные дела в отношении 31сотрудника ППС.
Главка из жизни
Центральный аппарат МВД РФ – по определению элита. Все те, кто работает на земле, сходятся в одном: где-где, а там живут сытно и жирно. Все – кроме тех, кто трудится на Житной. Сотрудница Главка, девушка с двумя высшими образованиями, ушла в отпуск по беременности. «Декретные» составили 750 рублей в месяц.
Дмитрий Киселев окончил Следственный факультет Московского юридического института МВД РФ (ныне МУ МВД), пришел в милицию потому, что 10 лет назад милицейская форма еще означала престиж и вызывала уважение. Распределился в Центральный аппарат Главка. Там сказка закончилась.
Примерно в это время произошла передача части функций оперативных Главков на места, а чуть позже – новоиспеченному Следственному комитету при прокуратуре. Если раньше у Главного управления была оперативная функция (там занимались громкими и самыми важными делами), то теперь на его долю остались нормотворчество, контроль, надзор и аналитика. Главк вдруг перестал быть престижным ведомством и поток желающих служить и работать на Житной резко иссяк. «Да, это погоны, статус, у генералов квартиры в центре, свои дела, бизнес, – рассказывает Дмитрий. – При этом у меня, кадрового сотрудника, зарплата была на 2 тысячи больше, чем у обычного следователя. Он получал 17 000, я – 19 000». Дмитрий считает, что основная работа офицеров Главка в то время свелась к борьбе за то, чтобы принимаемые Госдумой нормативные акты не развалили полностью всю систему охраны правопорядка. «Депутаты принимали законы «под себя», под свои собственные дела. Мы что смогли – отстояли, но в итоге милиции пришлось от нового УПК хуже всего».
«Милиционеры знают, что останутся безнаказанными, – убежден Дмитрий. – Они уверены, что в случае нарушения человек никуда жаловаться не пойдет, а если пойдет, то ничем это не закончится. Все жалобы легко списываются. Пример: «Бил задержанного по ногам, он нагнулся – я попал по голове». Или: «Нападал, хотел завладеть табельным оружием, после чего я был вынужден применить прием самообороны». И все. Зачем учить законы, если они не работают?».
Дмитрий Киселев ушел из милиции: «Профессионалы есть, но их так заваливают работой, что они не могут поднять головы и начинают халтурить. В итоге спецы уходят, вместо них набирают людей с периферии. Приезжий будет рыть землю, делать все, что ему говорят, потому что он – в заведомо проигрышной позиции. Он здесь никто и звать его никак. У руководителей появляется масса возможностей его использовать, а при случае – подставить».
Террариум единомышленников
«Мы пришли к ситуации, когда уровень коррупции в МВД требует того, чтобы просто всех поголовно уволить, – считает представитель «старой школы», уволившийся из рядов МВД в звании полковника. – И на их место заново пригласить кого-то из старых профессионалов или молодежь. Но на это ни средств, ни возможностей нет. Нужно, чтобы в этом отношении очень жестко выстроилась государственная политика. А государство к этому не готово».
Пятеро сотрудников ППС Северо-Западного округа Москвы задержали серийного убийцу. Он с обрезом охотился на граждан, стрелял преимущественно в живот – чтобы мучились подольше. По чистой случайности все милиционеры, участвовавшие в захвате, остались живы. Начальство похлопало исполнительных оперов по плечу и отправило покупать награды: мол, бумажки мы вам выпишем, а вот висюльки, извините, ребята, – за свой счет.
Опера из ЛУВД на водном транспорте больше года искали клофелинщицу, убившую высокопоставленного чиновника. Нашли. За это руководство наградили именным оружием, «штабных» – орденами и медалями. Оперативники, которые вели дело, получили выговоры «с занесением».
Кодекс без этики
Милицейские кадровики преподносили «Кодекс профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации» как принципиальное нововведение и даже прорыв. В действительности его общий смысл вполне укладывается в стандартную формулировку, которая уже около 20 лет дублируется в основных законах об МВД: она обязывает работать «в соответствии с принципами законности, уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина, гуманизма, гласности… соблюдения служебной дисциплины». Еще более лаконично эту же мысль сформулировал Дзержинский в 1922 году (что характерно, тоже в тексте приказа): «Милиционер, поставленный блюсти общественную нравственность, сам должен быть нравственно безупречен».
Зачем сегодня понадобилось издавать тридцатистраничный талмуд, так и осталось непонятным. Особенно с учетом того, что аналогичный документ был подписан министром ВД Виктором Ериным еще в 1993 году. Текста в нем было намного меньше, смысла – примерно столько же. Сами сотрудники милиции на профильных интернет-форумах преимущественно веселятся – это своего рода защитная реакция на полную абсурдность министерской директивы. Впрочем, поводов для веселья у них становится все меньше – даже в предыдущие, «тучные» годы система правоохранения держалась скорее на силе инерции. Набирающий обороты экономический кризис для них пока обозначает только одно: дальше будет еще хуже.
Газета "Россия" № 8 (05.03.2009) |
