 «Мы — берлинцы, мы — Берлин», — обратился президент Франции Николя Саркози немцам на немецком языке, намекая на крылатую фразу президента Кеннеди в 1963 году.
«Мы вместе создали в новейшей истории прецедент решения сложнейших глобальных международных проблем на основе взаимопонимания и сотрудничества», — заявил президент РФ Дмитрий Медведев. — Ни СССР, ни ГДР уже нет на карте, но остались миллионы людей, кто жил и вырос в них, кто честно трудился, воспитывал детей и внуков. И мы дорожим тем, что двадцать лет, прошедшие с момента падения Берлинской стены, стали для России и Германии периодом становления новых равных и уважительных отношений, искреннего доверия и подлинного партнерства».
Президент Франции Николя Саркози назвал 9 ноября 1989 года «днем, когда берлинцы изменили мир». «Стена, которую все считали нерушимой, была разрушена, благодаря этому, страны Восточной Европы пошли путем свободы, уходя от тирании», — сказал он. «Я счастлив, так как падение Берлинской стены стало освобождением», — признался французский лидер. По его мнению, падение Берлинской стены сегодня — «это призыв бороться против подавления, угнетения, призыв сносить стены, которые все еще разделяют мир». «Европейцы едины в своих сердцах», — уверен Николя Саркози.
С президентом Франции согласен и премьер-министр Великобритании Гордон Браун, который считает, что берлинцы «20 лет назад изменили мир». «Теперь Европа едина, стена была снесена не волей лидеров, не по диктату сверху, не военной силой, а нерушимым духом берлинцев», — отметил он.
«Немцы восстали, чтобы реализовать права на свободу. Сейчас мы видим, как они изменили карту Европы, мы имеем мирную благополучную Европу», — сказала Хиллари Клинтон. По ее мнению, падение Берлинской стены — «это призыв к действию, поскольку в мире еще миллионы людей, которые разъединены, не могут сами определять свою судьбу». «Мы должны бороться за свободу, чтобы все люди могли жить без тирании», — уверена госсекретарь США.
Канцлер ФРГ Ангела Меркель призналась, что для нее лично день 9 ноября 1989 года «стал одним из самых счастливых моментов в жизни». По ее словам, эта дата навсегда останется в истории не только как праздник, но и как предупреждение. «Свободу нужно завоевывать, свободу нужно постоянно защищать, это самая высокая ценность, без свободы нет демократии, нет толерантности, нет единой Европы», — считает она. Канцлер ФРГ поблагодарила президента СССР Михаила Горбачева за его роль в падении Берлинской стены.
Празднование двадцатилетия падения Берлинской стены стало своего рода глобальным политическим шоу, призванным показать всему миру приоритет «демократических ценностей» и засвидетельствовать неизменность принципов «всеевропейского единства». Участие российского руководства в этом действе по обязательным протокольно-политическим мотивам понять можно. Гораздо труднее понять восторги по поводу случившейся 20 лет назад геополитической катастрофы, которую прямо санкционировало руководство СССР в лице М.С. Горбачева. Фактически целое государство, построенное СССР, которое Советский Союз, начиная с 1950-х годов, полностью освободил от послевоенных репараций и вкладывал немалые деньги на развитие его экономики, было сдано Западу без единого выстрела, без малейших геополитических бонусов и даже без чисто экономических «отступных», на которые руководство ФРГ было морально готово пойти, заяви о них в 1989 году Горбачев в качестве непременного условия объединения двух Германий.
В результате огромные средства, вложенные СССР в ГДР остались без малейшего возмещения со стороны ФРГ. Вплоть до полного вывода советской группировки войск из Германии в 1994 году, правительство ФРГ не заплатило не пфеннига за оставшуюся на территории единой Германии недвижимость, построенную Советской Армией: военные базы, склады, ангары. Мы могли бы при желании запросто остаться в Германии на особых условиях – от военных представителей и вплоть до специально оговоренной доли в восточнонемецкой экономике. Но тот способ, каким руководство СССР решило покинуть Германию, больше напоминает позорное бегство.
Можно долго говорить о том, насколько крушение Берлинской стены, крах ГДР и крах всей советской системы были неизбежны, и насколько неизбежным было объединение немецкого народа в едином государстве. Но не напоминают ли эти утверждения в некоторых отношениях искусно созданный миф? Стоит хотя бы сказать, что к концу 80-х годов 20 века ГДР действительно переживала экономическую стагнацию, как и многие другие страны Европы. Но там даже близко не наблюдалось такого упадка, какой царил в горбачевском Союзе, где вовсю неистовствовала перестройка. В ГДР к концу 80-х годов не было ни пустых полок магазинов, ни краха сельского хозяйства, ни потери перспектив экономического развития, как пытаются убедить всех западные политологи, написавшие и вменившие нескольким поколениям молодых людей целые горы лжи о «крахе восточногерманской модели».
В 80-е годы ГДР была быстроразвивающейся страной с высокоразвитым промышленным производством и интенсивным сельским хозяйством – одним из лучших в Европе. Например, по уровню свиноводства на каждого жителя ГДР, включая стариков и младенцев, приходилось, как минимум, по 5 свиней. По объёму промышленной продукции ГДР занимала 6-е место в Европе. Восточногерманское машиностроение и металлообработка, химическая промышленность, электротехника и электроника, оптика, приборостроение, легкая промышленность достигли значительных успехов. По сравнению с другими странами социалистического блока ГДР была намного впереди: уровень жизни в ГДР был самым высоким в соцлагере, а по важнейшим показателям республика была вторым индустриальным государством после СССР.
Что же произошло? Сейчас можно долго спорить о путях реформирования социалистической системы и был ли вообще у них шанс, но один факт бесспорен: не только экономику, но и политическую систему ГДР вполне можно было относительно безболезненно реформировать без крупных потерь и запустить ее по «китайскому» или по «шведскому» пути. Однако мы видим, что именно М.С. Горбачев с 1986 года был самым большим противником наметившегося сближения ГДР и Китая. Также он противился и внутренним социально-экономическим реформам в ГДР по западному образцу, на которые была готова пойти часть верхушки Социалистической единой партии Германии. На недоумения и обиды Эриха Хонекера Горбачев не обращал никакого внимания. В итоге, когда события осени 1989 года уже начались, толпы народа уже штурмовали границу ГДР и Западного Берлина, ради спасения режима Политбюро ЦК СЕПГ 17 октября отправило Э. Хонекера в отставку. Сменивший его на высшем государственном посту Эгон Кренц попытался заручиться поддержкой Горбачева в вопросах «демократизации», на что тот недвусмысленно парировал ему: «Вы уже опоздали со своей перестройкой».
Не была ли эта ситуация изначально санкционирована Горбачевым в прямом сговоре с Западом? После смещения Хонекера ГДР возглавляли уже не полноценные лидеры, а временщики, восточнонемецкие «микро-горби»: от слегка модифицированного «апгрейда Хонекера» Э.Кренца и вплоть до чисто прозападного Лотара де Мезьера, в чьи функции входил лишь скорейший демонтаж восточногерманской государственности и подготовка «объединения Германии». Кстати, именно де Мезьер – последний в истории руководитель ГДР – в те годы готовил протеже — молодую восточногерманскую диссидентку Ангелу Меркель.
Без элементов сговора с Западом крайне сложно понять отсутствие сколько-нибудь вменяемой реакции «всесильной «Штази» на активное действие внутри страны огромного количества прозападных общественных «демократических групп» и прямо связанных со спецслужбами ФРГ партий христианско-демократической направленности при одновременном бездействии 100-тысячной группировки советских войск. Заметим – через несколько месяцев в 1990-м году, когда уже начались события в Вильнюсе, от «гуманизма» Горбачева не осталось и следа, когда он попытался решить вопрос чисто военным путем. Правда, Западу «Горби» тогда уже был не нужен – он уже сделал свое главное дело в жизни.
Так или иначе, ГДР при помощи цепи последовательных операций была нейтрализована и полностью передана Западу – на блюдечке с голубой каемочкой. Любопытно, что в отличие от рассекреченных архивов «Штази» и частично — КГБ, западногерманские архивы так и остаются закрытыми для исследователей этой эпохи, что уже говорит о многом. Пока что ясно одно: организация специально поданных мировой общественности «массовых побегов» восточных немцев в 1989 году, «массовые демонстрации», обещания выделения 100 западногерманских марок каждому «ости», перешедшему на Запад (от этой практики ФРГ очень быстро отказалась, де-факто обманув миллионы восточных немцев), равно как и открытие границ с ГДР со стороны Венгрии и Чехословакии, которые впустили и затем выпустили в Австрию толпы поверивших «западной мечте» восточных немцев – все это является составными частями беспрецедентной в новейшей истории геополитической спецоперации Запада, нюансы которой только предстоит раскрыть. Но даже самый яркий «демократический камуфляж» не может спрятать того факта, что большинство восточных немцев никуда бежать не стремилось. Речь шла лишь о нескольких тысячах разделенных семей и о 160-километровой границе с Западным Берлином, которую пытались пересечь всегда (причем до 1950-х годов бывали случаи, когда из Западного Берлина часто бежали на Восток в поисках работы и стабильности). В итоге восточнонемецкое общество поддалось искусно спланированной истерии, когда в условиях предательства со стороны СССР и скомпрометированного не без сторонней помощи руководства СЕПГ, при одновременных гиперактивных усилий со стороны США и ФРГ близость миража «пожить, как «вести» (западные немцы) оказалась для значительной части населения ГДР непреодолимой.
Но что получили восточные немцы взамен от произошедших перемен? Для большинства из них надежды на «западную жизнь» стали сущим кошмаром, чьи условия диктовали им «западные победители». По сути, никакого равного «объединения Германии», о котором до сих пор трубит «мировое сообщество», так и не произошло. Вместо этого произошел фактический аншлюс ГДР к ФРГ, «бархатная оккупация» Восточной Германии ФРГ. Независимая восточногерманская экономика вскоре после марта 1990 года, когда завершилось «объединение Германии», де-факто перестала существовать, а эйфория от обещаний Гельмута Коля о том, что никто из восточных немцев не будет жить хуже, чем в ГДР, очень быстро рассеялась. Уровень безработицы в федеральных землях бывшей ГДР до сих пор является самым высоким в Германии (около 20%) и остается за прошедшие годы так и не решенной проблемой.
Но худшее, через что пришлось пройти большинству «ости» — это национальное унижение. Западные немцы, фактически обманув их и обворовав, начали ломку их менталитета и привычек, не брезгуя и тоталитарными мерами, о которых они с таким пафосом любили рассуждать. Учителей бывшей ГДР заставляли проходить унизительные переаттестации, при которых их заставляли повторять мантры о «тоталитарном бесчеловечном режиме ГДР». А бывших офицеров милиции ГДР и «Штази» до сих пор часто отказываются брать на нормальную работу, как представителей «репрессивного аппарата тоталитарного государства». Офицеров Народной национальной армии ГДР – элиты Варшавского договора — принимали в Бундесвер лишь с понижением в должности и соответствующем отношении, что не все выдерживают. Среди бизнес-элит в восточных землях практически не встретить бывших граждан ГДР. Уровень самоубийств среди неустроенных восточных немцев также очень высок. Очень символично, что даже человек-легенда — пограничник ГДР Конрад Шуман, который 15 августа 1961 года, на третий день после начала возведения Берлинской стены, перепрыгнул через мотки колючей проволоки и совершил побег в Западный Берлин, сошел с ума и в 1998 году покончил жизнь самоубийством.
Хуже всего, что через сознание поколений восточных немцев Берлинская стена продолжает проходить в качестве негласного маркера, разделяющих немцев на первый и второй сорт. Усилиями Запада очень быстро был создан своеобразный «культ Стены», как непременный атрибут тоталитарного комплекса в психике современных немцев. Огромное число музеев, живописующих восточногерманские «вышки с пулеметами», расстрелы солдатами «Штази» «невиновных беглецов» — яркое тому свидетельство. Берлинская стена, уже не существующая 20 лет, стала подлинным внутринемецким холокостом, за отрицание тяжести которого немедленно следует общественный остракизм. Про нарушения государственной границы, как о преступлениях закона ГДР, естественно, никто не заикается. В массовое сознание наряду со штампом государственности, поддерживаемой лишь штыками «Штази», был навсегда втиснут портрет маленькой девочки с огромными глазами, который был изображен на одном из фрагментов Берлинской стены, гласивший, что «ребенок не убежит».
Произошедшая 20 лет назад геополитическая капитуляция принесла бонусы всем участникам этого процесса, кроме их главных актеров – ГДР и СССР. Согласно заключенному «Договору об окончательном урегулировании в отношении Германии», объединенная Германия при полной равнодушии СССР обрела «полный суверенитет над своими внутренними и внешними делами». Тогда федеральному канцлеру Колю удалось получить от Горбачева заверение в том, что объединенная Германия сможет свободно и самостоятельно решать, к каким союзам она захочет принадлежать. Тем самым триумфальное шествие НАТО на восток было предопределено, несмотря на то, что устно все продолжали уверять как Горбачева, так и впоследствии Ельцина, что никакого расширения НАТО на восток не будет. Но ни в каких международных договорах эти обязательства так и не были зафиксированы. Сейчас мы продолжаем пожинать плоды от рухнувшей Берлинской стены, когда войска НАТО находится уже на государственных границах РФ. Можно, конечно, и дальше продолжать радоваться крушению Берлинской стены вместе со всей «демократической Европой», но не пора ли уже начать делать некоторые выводы? |
