Левый тупик
posted in Политический журнал Александра Елисеева |
В России создается новая левая партия – «Российский объединенный трудовой фронт» (РОТФ или РОТ-Фронт). Его костяк составят две организации – «Российская коммунистическая рабочая партия-Революционная партия коммунистов» В. Тюлькина (РКРП-РПК) и «Левый фронт». (С. Удальцов и др.) Кроме того, в РОТФ войдут «нонкомформисткие» профсоюзы, национал-коммунистическая «Армия воли народа» (Ю. Мухина) и другие организации левого толка. Учредительный съезд уже состоялся, на нем был избран ЦК, началась работа по регистрации в Минюсте.
Недоброжелатели РОТФ уже успели вдоволь поиздеваться над новой инициативой. Особенный сарказм вызвал «РОТ-Фронт» – дескать, партию неизбежно будут ассоциировать с известной кондитерской фабрикой и ее изделиями. Что ж, здесь все очень символично. В 20-30-х годах «Рот Фронт» («Красный Фронт») был брендом коммунистов и левых социал-демократов, он воспринимался как нечто футуристическое и героическое. Сегодня же – это кондитерская фабрика, что накрепко засело в общественном сознании. Будь нынешние левые действительно авангардной силой, то они родили бы новые бренды, а не эксплуатировали старые.
Вообще, надо сказать, что коммунизм давно уже и безвозвратно потерял свою пассионарность, растворившись в абстрактно левых (и не только левых) смыслах. В 1910-1970-х годах эта была вполне очерченная и конкретная идеология, основанная на ленинской интерпретации марксизма. Одним из важнейших моментов ленинизма было отрицание западной (буржуазной) демократии. Ленин всячески издевался над западными «партийно-соревновательными» выборами, справедливо считая их широкомасштабной постановкой, организованной плутократами. Взамен он предлагал демократию рабочих и крестьянских коллективов, которая опиралась бы на политическую мощь наиболее сознательных, «партейных» товарищей, объединенных в компартию. Это был интересный, но совершенно утопический проект, грешивший недооценкой элиты. Ленин не учел того, что низовые коллективы рано или поздно попадут под власть «сознательной» верхушки.
Так оно и произошло – очень скоро партийная бюрократия подмяла под себя Советы, и вместо демократии возникла партократия. Для того, чтобы избежать этого, необходим был некий центр власти, возвышающийся над самими «сознательными» и защищающий их от власти «хищного меньшинства». Таковой властью могла бы стать власть монарха, но большевики ее установить не могли, находясь в плену собственных пролетарско-демократических иллюзий. (Кстати, в эмиграции возникло мощное движение младороссов, выдвинувшее лозунг «Царь и Советы!») Сталин попытался было подкрепить новую «демократию» властью вождя, но, в конечном итоге, он потерпел поражение.
В СССР утвердилась партократия, которая очень быстро завалила все дела и сама же сдала социализм западным плутократам. Выяснилось, что бюрократы (пусть и партийные) управляют намного менее гибко, чем западные плутократы, использующие грандиозное шоу под названием «свободные выборы».
В результате, коммунизм был безнадежно дискредитирован. Зато восторжествовал социал-реформизм, который так сильно ругал в свое время Ильич. Социал-демократы всю дорогу твердили, что капитализм ликвидировать не надо, его надо использовать (особенно в демократической части).
По мысли эсдеков, западный строй нуждается в некотором реформировании, да и только. Когда-то, может быть, придет пора социалистических преобразований, но это дело отдаленной перспективы. И чем больше проигрывал советский коммунизм, тем больше выигрывала западная социал-демократия. Уже в 70-80-е годы многие компартии Запада перешли на позиции так называемого «еврокоммунизма». Его идеологи (С. Каррильо, Э. Берлингуэр и др.) убеждали, как и эсдеки, что капитализм надо всего лишь реформировать. Но только делать это нужно чуть быстрее. (Нового в этом не было ничего, в рядах социал-демократии всегда существовало собственное левое крыло.)
Ну, а после крушения СССР на позиции социал-реформизма перешли почти все коммунисты. Демократия западного типа представляется им некоей «священной коровой», а капитализм – объектом более или менее интенсивной реформации. Даже леваки-троцкисты, весьма сильные на Западе (особенно во Франции), и те склоняют голову перед демократией.
В России все обстоит примерно также – хотя и с некоторой спецификой. Здесь больше коммунистической фразеологии, которая прикрывает всю ту же самую социал-реформистскую суть. Речь идет, конечно же, о КПРФ. Программа этой партии вполне себе коммунистическая – с вкраплениями государственного патриотизма. Однако, политическая практика свидетельствует о том, что КПРФ не собирается бороться за какие-либо серьезные преобразования. А это и есть социал-реформизм – но только завуалированный, ведь открытая, «чистая» социал-демократия у нас не в чести. Уж сколько было попыток создать в России социал-демократическую партию, а они все проваливались. Понятно почему, русскому человеку претит западный демократизм во всех его оболочках – как либеральных, так и «социалистических».
Что же до КПРФ, то она привлекает избирателя не «теоретическим» коммунизмом. Точнее сказать так, коммунистические положения всего лишь «подключают» общественное сознание к «советизму». Многие избиратели до сих пор ностальгируют по СССР, считая эту ностальгию лучшим способом протеста.
При этом «правильные» коммунистические партии и группы нещадно ругают КПРФ за оппортунизм, но эта критика бьет мимо цели. Возникает вопрос – ну хорошо, Зюганов – «оппортунист», но почему же в России нет хоть сколько-нибудь сильной неоппортунистической партии? Все комдвижения, критикующие Зюганова, слабы и никаким влиянием уже не пользуются, что говорит о многом. Будь «настоящий» коммунизм действительно живым, то его сторонники давно бы создали сильную партию. Но коммунизм умер, и такая партия уже никогда не возникнет.
КПРФ питается от советского прошлого потому, что ведет свое организационное преемство от КПСС. Она воспринимается как некая социально-управленческая структура, оставшаяся в наследство от СССР – отсюда и такая популярность. А вот другие компартии такой «харизмы» лишены. Поэтому им остается идти навстречу все той же самой социал-демократии, но только левой.
Взять, к примеру, «Левый фронт», который является одной из важнейших составляющих РОТФ, и который был создан при активном участии коммунистов из Авангарда красной молодежи (АКМ). Слово «левый» – это абстракция, за которой всегда что-то скрывается. Либо это коалиция неких сил, либо это движение, которое находится где-то в промежутке – от коммунизма к социал-демократии. Так, в Германии существует весьма популярная партия «Левая», которая создана на базе бывшей компартии. По сути, это социал-демократическая организация, но она настроена чуть более радикально, чем сама СДПГ. Вот и с АКМ произошла примерно такая же эволюция. Кстати, в данном плане очень характерно вполне «пролиберальное» высказывание С. Удальцова на сайте Г. Каспарова: «Поверьте – современным левым вовсе не присуще стремление к удушению этих свобод. И если мы имеем печальный опыт тоталитарных режимов – то это был как раз не истинный социализм, а извращение подлинного народовластия».
А теперь и тюлькинская, «леворадикальная» РКРП-РКП входит (вместе с ЛФ) в идеологически абстрактный «Трудовой фронт». Здесь уже даже не просто «левые», а «трудовики», что заставляет вспомнить об английских эсдеках-лейбористах (от англ. «labor» – «труд»). Ну и что же, непонятно куда все движется?
Сами функционеры РОТФ уверяют, что новая партия есть нечто вроде коалиции. Так, секретарь по информационно-пропагандистской работе А. Баранов пишет: «Ряд организаций объединяется в одну, сохраняя при этом свою идейную и организационную самобытность. Если бы мы существовали в более-менее свободном политическом пространстве, все эти организации были бы самостоятельными партиями, а РОТ Фронт был бы нужен левым только как предвыборная коалиция – примерно как на последних выборах на Украине. Но сегодня мы находимся в ненормальной ситуации, и решения вынуждены принимать, исходя из конкретики, а не наших идеальных представлений о том, как должно быть».
Да уж хорошая такая «отмазка» – была бы «свобода», были бы самостоятельными. Ленин вот почему-то мог быть самостоятельным в подполье и при этом взаимодействовать с другими оппозиционными партиями. Более того, будущий «вождь мирового пролетариата» отлично понимал, что для создания полноценной коалиции необходимо создать свою, сильную организацию, иначе «союзники» тебя оседлают. Помните его знаменитое – «чтобы объединиться, надо размежеваться!» (Формально большевики были долгое время в одной партии с меньшевиками, но сначала-то партия – РСДРП – была полностью единой).
Нет, тут все дело в попытке (осознанной или нет) «подключиться» к социал-демократии, но только под абстрактными знаменами левизны. И, конечно же, эта попытка обречена на поражение. Хотя, как «сетевая структура», РОТФ может поспособствовать обострению политической ситуации в стране.
Очевидно, что радикальные коммунисты зашли в левый тупик. И выход из него может быть только вправо. Не к либерализму само собой, а к социал-традиционализму, который сочетал бы правые ценности в политике (монархия и самоуправление) с «левыми», а на самом деле традиционными, ценностями в экономике (артельность, общинность, план). Будущее именно за таким «синтезом», и нынешние сумерки коммунизма только высвечивают лозунг младороссов – «Царь и Советы!».