Сепаратисты атакуют
posted in Политический журнал Александра Елисеева |
В испанской провинции Каталония прошел общественный референдум по вопросу предоставления независимости этому региону. В нем приняли участие жители 166 муниципалитетов, в которых удалось организовать избирательные пункты. Всего в голосовании приняли участие лишь 30 %, но из них 95 % высказались за полную независимость.
Много это или мало? Как явствуют итоги референдума, большинство не желает отделения Каталонии от Испании. В то же самое время, очевидно, что в регионе имеет место быть активное меньшинство, которое готово бороться за независимость. Десятки тысяч людей пришли на общественный референдум, имеющий сугубо рекомендательный характер и организованный силами политических активистов. Понятно, что если бы голосование что-то решало, то голосов за независимость было бы отдано больше. Хотя и противники сказали бы свое веское слово. Каталонцы составляют 65 % семимиллионного населения провинции; остальные, в большинстве своем, этнические испанцы. (Различия между двумя народами весьма сильны. Достаточно сказать, что каталанский язык ближе к провансальскому (южно-французскому), чем к кастильскому, на котором говорят испанцы).
В любом случае, в Каталонии существует мощное движение за независимость, и его сторонники сумели организовать громкую политическую акцию, которая, несомненно, будет иметь последствия. В настоящий момент сепаратисты ведут достаточно эффективную пропаганду, привлекая многих известных людей. Так, за независимость открыто выступает президент популярнейшей «Барселоны» Жоан Лапорта. (Во время матчей с «мадридским Реалом» ее болельщики постоянно вывешивают баннеры с надписью «Каталония – это не Испания!») Сепаратисты умело ведут пропаганду, апеллируя не только к национальной гордости, но к экономическим обстоятельствам. Они обращают внимание на то, что Каталония, чье население составляет всего 16 % от населения Испании, производит 24 % валового общенационального продукта, но вынуждена при этом «кормить» дотационные регионы. И это великолепно действует на каталонцев, которые, кстати сказать, очень любят подчеркивать свое трудолюбие и нелюбовь к «лентяям». В отличие от испанцев, они не практикуют никакой фиесты, длящейся с часа до пяти дня – в любой сезон.
Каталонцы хотели выйти из Испании еще в позапрошлом веке, в 1871 году. Но тогда их уговорили остаться. Далее была борьба за укрепление самостоятельности, которая шла с попеременным успехом. В 1939 году, после своей победы над республиканцами, Ф. Франко (кстати, не испанец, но галисиец) ликвидировал каталонскую автономию и начал решительную борьбу против местного языка. (Впрочем, эти централизаторские меры коснулись и басков, и галисийцев. На улицах тогда висели плакаты: «Говорите на языке Империи»). В 1979 году Каталония вновь стала автономной, а в 2005 году был проведен референдум, в ходе которого область получила максимум самостоятельности. Причем каталонцев тогда признали отдельной нацией.
Это по нраву далеко не всем, в Испании весьма сильны сторонники усиления централизма. И сегодня Верховный суд страны всерьез намерен урезать некоторые полномочия каталонское администрации.
Однако, Каталония, это так – «цветочки». «Ягодки» произрастают в Стране Басков. Среди тамошнего трехмиллионного населения идеи сепаратизма популярны чрезвычайно. Причем, сепаратисты предъявляют претензии и на часть территории Франции. По подсчетам социологов, за независимость выступает треть населения (среди молодежи этот показатель составляет 60 %). Еще треть желает переформатирования Испании в федерацию земель. И это при том, что баски пользуются достаточно широкой автономией и мощной экономической поддержкой центра. «Сегодня баскская автономная область… отнюдь не бедствует: уровень жизни населения здесь превышает среднеиспанский, – пишет А. Курдов. – И нет никаких оснований считать, что такой уровень сохранится в случае выхода региона из состава Испании. В настоящее время почти половина средств на пенсионное обеспечение и выплату различных социальных пособий поступает от центральных властей Мадрида. Баскам ежегодно испанская казна выделяет на эти цели порядка 3 – 4 миллиардов евро в год».
В отличие от каталонского сепаратизма, который носит сугубо мирный характер, баскский сепаратизм густо замешан на терроризме. Старейшей организацией сепаратистов является террористическая ЭТА («Родина и свобода»), виновная в гибели 800 человек. У нее есть и политическое крыло – партия «Батасуна» («Единство»), запрещенная в 2003 году – за связь с ЭТА. Радикальные националисты постоянно пытаются легализироваться, но власти этому всячески препятствуют, также постоянно устраивая массовые посадки сепаратистов. Впрочем, умеренные националисты действуют легально и участвуют в выборах. Они требуют расширения баскской автономии, которое выразилось бы в предоставлении новых прав – собирать налоги, распоряжаться пенсионным фондом и т. д. Но испанское правительство выступает против этого, считая, что у басков автономии и так предостаточно. Более того, в результате последних выборов в региональный парламент централисты из Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП) и Народной партии (НП) сумели создать правящую коалицию и сделать главой администрации Франсиско Лопеса. Последний повел себя слишком круто, выступив против того, чтобы уделять внимание преподаванию баскского языка в школах. Взамен он предложил изучать английский, что вызвало бурю возмущения. Так что в ближайшее время следует ждать активизации баскского сепаратизма и национализма.
Вообще, сепаратизм давно уже стал серьезной проблемой для национальных государств Европы. Он весьма силен в Великобритании, где, помимо североирландских националистов, существуют мощные Шотландская национальная партия (ШНП) и Партия Уэльса. В Италии действует популярная Лига Севера, выступающая за независимость Ломбардии. (Впрочем, можно найти и сицилийских, и сицилийских националистов). Не дремлют также бретонские и корсиканские националисты во Франции. У сепаратистов, регионалистов и автономистов есть даже свой «Интернационал» – «Европейский свободный альянс», который имеет 7 представителей в Европарламенте.
А ведь национальные государства давно уже отказались от жесткого централизма, встав, так или иначе, на почву федерализма. «Сегодня среди западноевропейских государств с этнически неоднородным населением найти чисто унитарные можно лишь с большим трудом, – пишет А. Попов. – К давно существующим Германской и Австрийской федерациям (Швейцария не входит и не собирается входить в ЕС) теперь присоединилась не только двуязычная Бельгия, но фактически – и формально унитарная Испания, разделившаяся на 17 автономных областей, каждая со своими парламентами и правительствами и с очень широкими полномочиями в культурно-образовательной, социальной и экономической политике. В Великобритании свои законодательные ассамблеи получили, помимо Ольстера, также Шотландия и Уэльс, что даже позволило Лондону достичь с умеренными ирландскими сепаратистами договоренности (впрочем, вскоре ими дезавуированной) о создании Совета Британских Островов в составе британских и ирландских депутатов и представителей парламентов Ольстера, Уэльса и Шотландии. Даже в традиционно централистской Франции, где в течение двух веков с жандармской прямолинейностью отстаивался тезис «Все граждане Франции – французы!» и где еще недавно была полностью исключена возможность преподавания в государственных школах бретонского, корсиканского, провансальского и других региональных языков и диалектов, в последние годы языковая политика неузнаваемо либерализовалась. А Корсике (правда, из всех исторических областей пока только ей одной, но лиха беда начало) предоставлено немыслимое прежде право избирать собственный парламент». Однако же, регионалистам все неймется, и они требуют новых и новых уступок – «вплоть до отделения».
Между прочим, им очень сильно способствует евроинтеграция, которая ослабляет национальные государства Европы, делегируя их полномочия наднациональным органам ЕС. Сепаратисты всех мастей получили отличную «отмазку». «Борцы за свободу» теперь могут утверждать, что они вовсе и не сепаратисты, ибо намерены оставаться в рамках ЕС – как его субъекты. Таким образом, мы видим как «племенной национализм» объективно способствует дальнейшей космополитизации Европы и всего мира.